Было только начало июня, и от всего мира шел мокрый зеленый запах.
- Давай, - просительно сказала вторая, поспешно слезая с качелей и потирая ушибленный локоть, - давай, как будто это была Начальная Пробная Попытка, а теперь мы будем делать всё по-настоящему.
- Нет, - сказала первая, поднимаясь с мокрой чёрной земли и пытаясь очистить ладони от жирной грязи, - нет. Давай, как будто это была Программа Испытания Верности, - и ты срезалась.
© Линор Горалик
Когда не хватает денег, или подгорел компот, или ремонт в женском организме, Люся терпеливо объясняет Маше:
– Потому что твой папа идиот.
Я генерирую Люсины несчастья. Сгоревшая кастрюля, месячные, начальник гад, в Уганде голод, ужасный колорадский жук, гибель абсолютно всех мамонтов, это всё я устроил. Извержение Эйяфьятлайокудля тоже. Специально, чтоб Люся измучилась. (Люся – диктор новостей).
Мы с Люсей, кто не знает, состоим в крепком, счастливом разводе. У неё новая квартира с видом на цементный завод. Между нами пять километров и два моста. Жизнь почти уже наладилась, хотя ещё не совсем. А раньше я был просто дэмон. А Люся ангел, соответственно.
У моего мужа есть манера давать человеческие имена неодушевлённым предметам. Не всем, конечно, а только наиболее достойным. И он не просто их крестит - он с ними ещё и разговаривает.
Например, у него есть любимая кружка. На кружке нарисован пингвин. Пингвина зовут Пафнутий.
Я как-то поинтересовалась:
- А почему Пафнутий-то?
Муж посмотрел на меня удивлённо и спросил:
- Ну а как?
Я подумала и поняла: действительно, больше никак.
По утрам муж достаёт Пафнутия из кухонного шкафчика и говорит:
- Ну, брат Пафнутий, по кофейку?
Вечерами они с Пафнутием пьют чай, и муж мой жалуется ему на меня:
- Видишь, Пафнутий, с кем приходится коротать век? Цени, брат, одиночество, не заводи пингвиниху.
Читать дальше…
- Если обобщить, то наша задача: создать такую виртуальную структуру, которая была бы способна передавать направленные воздействия нужного уровня во внешнюю реальность, - Кирилл когда-то закончил небезызвестный ВМК МГУ, и одним из важнейших полученных навыков, помимо умения пить не закусывая и говорить женщинам точно выверенные комплименты, была его способность говорить непонятно, но внушительно.
- Это что, контору что ли надо открывать через Интернет?, - спросил Сергей.
- Виртуальную, - уточнил Кирилл.
- А что она будет делать?
- Я что, должен за всех все делать?, - возмутился Кирилл. - Я очертил главное направление, наш, можно сказать, «дранг нах остен», а дальше пиздахен цурюк нихт шиссен.
- Мне почему то кажется, что ты все время ругаешься,- насторожился Сергей .
- Так это потому что немецкий идеальный язык для ругательств! Даже если ты говоришь что нибудь вполне мирное, звучит исключительно ругательно. - успокоил его Кирилл и добавил - Шварц гевайзен, камрад.
- Ммм…, - покачал головой Сергей
Если что-то непонятно в этой цитате, а также вам не ясно, откуда она взялась - идем сюда и тупо читаем и ржем.
Я опять пришел в садик после завтрака. Это все музыкалка, блин…
Олег стоял, поставив свой готичный сандалег на мяч. Обычный резиновый мячик, про который даже стихотворение написали. Красный, синий, голубой - неугнацца за тобой. Олег не думал за ним гнацца, хотя до моего прихода в садик он явно немного побегал. Ну как немного? Его непослушные волосы были влажными. Вру! Они были мокрыми.
Я подошел к нему и с силой выбил мяч из под его ноги:
- Дарова, друг!
- Привет, - обрадовался он, то ли моему приходу, то ли тому, как мяч сильно вписался в ограждение из металлических прутков и откатился к нашей с Олегом веранде.
- Я тут вот что решил, - сказал Олег, - я знаешь кто?
- Знаю, - я посмотрел на него, - ты мой самый лучший друг!
- Нифига! - Олег отбежал, и вернулся опять с мячом, - неее, ну друг конечно, но я не об этом. Я знаешь кто теперь?
- Кто?
- Я - Олег Блохин!
У меня еще в памяти был Олег Штирлиц. Когда он из маленьких стульчегоф соорудил себе “Мерседес” и целый день просидел в нем, яростно накручивая невидимую баранку. Мало того, Олег совсем не понимал, что Штирлиц - это я. Я сидел поодаль, в точно такой же конструкции из стульчегоф, и тоже крутил перед собой сжатыми в кулаки ладошками. Но! Я еще и курил! Невидимые сигареты. И еще я думал. Так же, как Штирлиц.
Блохиным мне быть не хотелось…
- Алло! Ну ты где? Уже половина седьмого! Ты где? Что значит подъехал и ждешь? Посигналь! Посигналь и пусть выходят. Сигналь пока не выйдут. Никто не спит – уже полседьмого! Даже если ошибся домом – сигналь. Даже если окна с той стороны. С той стороны тоже слышно. Сигналь и пусть выходят… Кто-то да выйдет…
- Алло! Ты что не слышишь, как сигналят? Ты мужчина или нет? Сигналят, сейчас детей разбудят… Сделай что-нибудь. Крикни ему, что он мудак. Кинь чем-нибудь! Бутылкой кинь. Ты посмотри на свою рожу – у тебя обязательно должна быть бутылка в доме. Кинь и поскандаль. Да! В полседьмого! Он сигналит, а ты молчишь…
Топонимика – наука изучающая географические названия. Для необразованных граждан поясню: сидят в каком-нибудь НИИ высоколобые люди и морщат извилины на предмет именования какой-нибудь деревни. Людям живущим в абстрактной «Хрулевке» в принципе по барабану отчего и почему. Главное что бы хлеб вовремя в сельмаг завезли, а этим всё неймется. Заберутся в дебри справочников по лингвистке и давай эту «Хрулёвку» на атомы разбирать. Очень им видите ли интересно. С другой стороны наука действует с некоторым опозданием. Деревня существует уже без малого лет триста, а ученые только сейчас добрались до буквы «Х» в своем списке. Разбирают так сказать пост-фактум. А здесь надо на опережение играть, еще при проектировке различных сел, деревень и дорог учитывать различные обстоятельства.
Возьмем для примера небольшой городок. В середине 70-х годов прошлого века построили рядом с ним новое шоссе, кое в наше время называют трассой федерального значения. Строили с учетом роста городка, планируя в дальнейшем, что край города аккурат к самому шоссе выйдет. А пока соединили небольшим асфальтированным участком дороги. Местные жители нововведение оценили быстро, благо по новому шоссе в областной центр можно было попасть всего за пару часов. Единственное неудобство, въезжать на шоссе надо было с левым поворотом. Пока поток автомобилей небольшой был на это внимания не обращали, но благосостояние народа на месте не стоит, удовлетворение потребностей некоторых несознательных граждан довело до того, что повернуть на большак со временем стало проблематично. Иногда по двадцать минут стояли пропуская потоки. Из-за особо нетерпеливых аварии случались.
Вот тут то и стреляет ружье висящее на стенке с начала представления…